Copyright © Эл Ибнейзер, Алексей Колпиков, 1995-2000. All rights reserved.Роман доступен онлайн на сайте http://www.eldar.com . Вы можете читать его, однако любая публикация, включая электронную (веб, CD, BBS) запрещены.--------------------------------------------------------------------------

Эл Ибнейзер                Алексей Колпиков
Дар Менестреля

 

Часть II. Острова

 

Глава 7

Солнце, немного подумав и поколебавшись, село на горизонте в кроваво-серые волны Западного океана. Ночь развернула свои крылья над Вильдаром, над одинокой лодкой в Корранском проливе, над островом волшебников Эст-Арви, над темным Джесром, возвышающимся на скалистом мысе, сторожащем узкий пролив. Мир заснул, готовясь к новому дню. Заснули люди в городах и деревнях, на суше и в море, погасли огни в окнах, и лишь неустанные ветер и волны продолжали подтачивать скалистый мыс, выполняя свою вековую работу.

В не самой богатой, но и не самой бедной части города, в окнах одного дома продолжал гореть свет. В большой комнате на диване прикрыв глаза сидела пожилая женщина. Когда-то она, должно быть, была достаточно привлекательна, но время берет свое, и скуластое лицо покрылось сетью морщин, а темные волосы окрасила в свой печальный цвет седина. Женщина сидела тихо, прикрыв глаза, и казалось, дремала. За окном ветер шумел листвою соседних деревьев, мусором на дороге, калиткой у ворот, и казалось, кто-то скребется за окном, пытаясь проникнуть в дом.

В комнату вошел старый слуга. Уже много лет он делил кров с хозяйкой и уже привык к тому, что она засыпала сидя, так и не укладываясь в постель. Последнее время она была очень плоха. Болезни, тяжкие испытания, доставшиеся ей в полной мере, горе и груз памяти брали свое, и врачи лишь разводили руками, признавая свое бессилие... Старик задувал свечи одну за другой, привычно вслушиваясь в дыхание женщины. И вдруг понял, что не слышит его.

Он подошел к ней, прикоснулся к руке, внимательно всмотрелся в ее лицо, медленно опустился рядом с ней, прислонился к спинке дивана и тихо-тихо заплакал...

*  *  *

Корабль Ордена бороздил пролив между Эст-Арви и Корранским лесом безуспешно, на море не было и следа беглецов, хотя и было совершенно очевидно, что ни вернуться на остров, ни попасть на материк они не могли. В капитанской каюте опять собрался военный совет из двух мастеров Ордена. Егард, раздосадованный неудачей, мрачно смотрел в кормовое окно в ночь, а Йолан тем временем задумчиво развалился в кресле с бокалом вина, устроив ноги на столе. Никто не торопился нарушать молчание. И на то у каждого были серьезные причины.

Егард справедливо полагал, что на этот раз именно его будут винить в неудаче. Конечно, Йолан несколько замешкался со штурмом дома, но как оказалось, судя по встрече, был прав. Вряд ли он захватил бы дом с имевшейся  у него половиной отряда, так что ожидание Егарда с остатками серых было верным решением. С другой стороны, именно Егард решительно возглавил погоню, когда стало ясно что преследуемые скрылись, и так же решительно ее провалил, свернув не на ту тропинку, а затем выйдя на искомое место лишь когда беглецов уже простыл и след. Это не добавляло уверенности в себе, и в такой позиции начинать разговор было не слишком приятно.

Йолан же пребывал в глубокой задумчивости по совсем другому поводу. Два достаточно тесных и столь же неудачных контакта с легендарным Певцом и их предполагаемым союзником заставили его вновь задуматься, а что же, собственно говоря, они пытаются достичь? Активно развертывающиеся действия, равно как и надоедливо суетящийся вокруг Егард, на некоторое время захватили полностью его внимание, но теперь, в ночном море без видимой немедленной цели, явно выдалось время над этим вопросом подумать и подумать основательно. Как-то предполагалось, что они должны воссоединиться с Певцом, а там уж они втроем должны понять, что делать. Теперь, рассматривая опыт "воссоединения" в трюме пиратского корабля, да и последующее частичное "воссоединение" Певца и Йонаша в осажденном доме, как-то не появлялось чувства, что физическое присутствие невдалеке друг от друга что-либо прояснит. Не говоря уже о том, что достижение доверия тоже оказалось неординарной задачей... И чем дальше он думал об этом, тем смутнее становился план дальшейших действий. Вдруг холодок пробежал по его спине...

- Егард, что ты хочешь?

Услышав такой дикий вопрос старик сначала изумленно уставился на своего коллегу, а потом ответил вопросом на вопрос:

- Что ты имеешь в виду?

- Я имею в виду в этой миссии. Что реально ты хочешь достичь? - Йолан внимательно уставился на Егарда в ожидании ответа.

- Выполнить приказ Магистра, - умехнулся тот, возвращая взгляд.

- Хочешь ли ты сказать, что ты понимаешь приказ Магистра?

- Разумеется!

- Тогда в чем он состоит?

- Поймать Певца и компанию.

- Ну и?

- И что? - Удивился старик.

- И что дальше? Ну поймали мы их, что предполагается мы должны с ними сделать?

- И доставить ему.

- Хорошо, а что дальше? Что он-то с ними делать будет?

- Наверное, убьет, что еще?

- Убить проще на месте.

- Он мне говорил, что тот колдун нам не по силам.

- Чепуха, если нам будет не по силам его убить, то доставить будет еще сложнее.

- Ну еще ты и сам знаешь, мертвый колдун страшнее живого. Может он не хочет, чтоб мы рисковали.

- Не смеши, когда это Магистр был столь сентиментален? Плевать ему и на это, и на нас. И правильно, что плевать. А насчет колдуна - сам-то ты кто? - усмехнулся Йолан, бросил взгляд на собеседника и продолжил. - Знаешь, что, Егард, картина, я думаю, такова. Куда бы они ни делись, но если остались живы, то мимо хижины того колдуна в Корране не пройдут, слишком близко, соблазн слишком велик. А значит, высади-ка ты мою команду поближе к этой хижине, и мы их там подождем, а сам плыви скорее в Ирнар, и привези жрицу.

- Зачем?

- Вейерг поймет. Заодно и ты не с отчетом о провале появишься, а по делу, и срочному.

- А он мне голову случайно не снимет, за это самое дело? - Успехнулся Егард. - Не слишком ли много ты на себя берешь?

- Не слишком, Егард, не слишком... Смерь Певца - это либо сохранение положения дел, либо конец Мира. Конец Мира магистру нужен не больше чем всем остальным, с концом Мира он не будет больше нужен Хозяину. А шанс, что положение дел сохранится не очень большой, Песня уже частично пришла в Мир снова, и ее исчезновение будет очень сильным ударом. А вот если бы удалось получить Певца на нашу сторону... Я думаю, это именно то, чего добивается Вейерг.

- Ты же знаешь, я в этой метафизике не силен! Ты уверен в том, что говоришь?

- Совершенно, - ответил Йолан.

- И как же жрица заполучит его на нашу сторону?

Йолан вздохнул, потер ухо, и после небольшой паузы ответил:

- Ну, подумай сам. Парнишка этот может и Певец, но он еще и нищий придворный менестрель, почти что шут при блистательном дворе. Король и принцесса для него долгое время были не просто господами, а наместниками Бога на Земле. Плюс он еще молод, неопытен и романтичен. Вряд ли на него обращали внимание женщины, и любая кажется ему тайной, а уж что у нее под юбкой или за лифом вообще уходит в разряд мистики. Что, надо отдать должное,  в случае со жрицей может оказаться для него очень близко к истине. Вот и подумай, что он будет делать оказавшись один-на-один с ласковой и ясно знающей, чего она хочет, принцессой, каждое слово которой еще совсем недавно было для него законом.

Егард задумался. Он не доверял молодому мастеру, считая его выскочкой и любимчиком магистра, равно как и конкурентом на власть в Ордене. Но чего у мальчишки не отнять, так это знания этих заморочных высоких материй, которые сам Егард никогда не понимал, да и не стремился понять. И поскольку, по его мнению, эти высокие материи к делу, т.е. к власти в Ордене, реального отношения не имели, то мальчишке можно верить. И тогда, за счет появления перед Магистром с планом в руках ему сойдет с рук вчерашняя неудача. А насчет хижины мальчишка прав, никуда они не денутся, не могут они пройти мимо. Да и с принцессой вроде все верно звучит. Стало быть... Вот только как оставить мальчишку одного на один с Певцом, без надзора?  Мелкий злобный умишко осенила идея:

- Ладно, я дам тебе отряд верных серых, чтоб тебя опять выручать не пришлось, и постараюсь обернуться побыстрее.

Йолан мысленно поморщился. Отряд серых скорее сковывал его движения и прибавлял проблем, чем помогал, но делать было нечего. Военный совет пришел к решению.

*  *  *

Стоя у борта судна, Йолан излагал последние решения Йонашу:

- После Магистра самая опасная для нас в Ордене - жрица. Теперь представь, что она входит в дуэль с Певцом. Если он действительно Певец, и вы ничего у себя в монастыре насчет нас не напутали, то никуда она не денется и потеряет свои способности навсегда. Либо сама переметнется к нам, что тоже неплохо.

- А если напутали?

- Ну, извини... - усмехнулся Йолан, - тогда вообще непонятно, чем мы тут занимаемся.

- Есть еще другая возможность, что если Певец не сможет одолеть ее в одиночку? Ведь везде сказано, что Песню мы втроем принести должны.

- И как мы должны ее принести? Что мы должны сделать для этого? Мы уже были вместе в трюме, что-нибудь вышло? Ничего не вышло. Кто не действует, у того ничего не получается. У тебя есть лучший план?

- Нет.

- Вот и прекрасно. А насчет втроем - обьяснишь менестрелю, чтобы спел прекрасной принцессе, а мы уж где-нибудь невдалеке будем. Я готов даже подпеть, если понадобится, - усмехнулся Йолан.

Йонаш внимательно посмотрел в глаза своему спутнику, хотел что-то сказать, поднял было руку в неопределенном жесте, но передумал, перевел взгляд на ночное море и просто кивнул головой.

*  *  *

А позже, сидя в капитанской каюте наедине с Джанет (Егард занял каюту помощника, а сам капитан был выставлен на мостик), Йолан начал третий разговор.

- Джанет.

- Что, милый?

- Что-то со мной происходит.

- Что?

- На душе тяжело. Будто что-то очень важное уходит от меня навсегда. Что-то, чего я так и не узнал...

- Это бывает. Прижми меня к себе, и ты почувствуешь, что все не так страшно...

Йолан с сомнением покачал головой, действительно обнял ее и добавил:

- А еще мне хочется обсуждать с тобой свои дела.

- Ты же знаешь, я всегда рада...

- Ты не поняла. Я никогда не испытывал нерешительности. Это ненормально. Я должен быть способен все решать сам, безо всяких обсуждений с кем бы то ни было...

- Может это не нерешительность? Может просто мое приворотное заклинание начало действовать?... - улыбнулась женщина.

- Не говори чепухи, - отмахнулся он.

- Так что тебя тревожит?

Йолан задумался и сказал:

- Вот смотри. Чтобы захватить власть в Ордене, мне нужно избавиться от главных конкурентов. Прежде всего Магистр, но он пока что не по зубам. Дальше Егард. Но он практик и убийца, и ничего более, так что возглавить Орден неспособен. Не думаю, что хоть кто-нибудь его признает в случае чего. Последний и самый опасный кандидат - жрица. Теперь положим мы ее стравим с Певцом, что получится?

- Ты можешь потерять Певца и свой самый лучший шанс.

- Никогда. Смотри сама, если Певец действительно несет ту самую Песню, она ведь по сути ничего особенного не делает, просто очищает. Что для жрицы означает либо полную потерю ее способностей, либо полную переориентацию в их использовании. То есть, она или беспомощна после этого, или с нами. И мы избавляемся от опасного конкурента.

- А если он не несет Песню?

- Тогда мы узнаем это раньше, и не рискуем сломать шею положившись на то, чего не знаем.

- Звучит логично.

- Логично-то логично, но не видал я еще схем без просчетов, где же просчет тут?

- Не переживай, - голос Джанет был ласков и мягок, - Решение принято, план есть, вот и следуй ему. А я буду рядом и разделю с тобой, чтобы ни было. Расслабься, и не теряй времени. Когда у нас еще будет такая удобная постель?

Йолан расслабился и обратил внимание на постель, так что некоторое время они не возвращались к теме. Когда оба уже откинулись на подушки, Джанет прижалась к нему щекой и прошептала:

- Милый, мне так хорошо с тобой...

- Егард! 

- Что "Егард"? - Удивилась женщина.

- Егард - мой просчет. Быть дураком не означает быть не способным пробиваться к власти, - обьяснил Йолан, - Достаточно просто иметь верных людей в нужный момент. А у Егарда они есть. Теперь понятно.

Джанет удивленно смотрела на Йолана, но тот прижал ее к себе, поцеловал, и облегченно откинулся на подушки, вроде бы собираясь заснуть. Тогда она беззвучно рассмеялась, и тоже улеглась поудобнее рядом.

*  *  *

Стоявший на краю опушки дом выглядел издали совершенно нормально, однако подойдя к нему Корджер и гном заметили, что они тут не первые. Сорваннная с петель дверь валялась во дворе, забор в нескольких местах был где просто сломан, а где и обуглен, будто он оказался на пути невесть откуда взявшейся струи пламени, всюду были видны следы не то грабежа, не то просто погрома, через проем двери было видно, что внутри дома дела обстояли не лучше, а из выгребной ямы у курятника шел отменно вонючий и густой дым. Именно там они и нашли хозяина дома - в копоти, грязи и еще невесть в чем, не слишком твердо державшегося на ногах, но не потерявшего задорного блеска в глазах и начавшего харахориться немедленно после того, как пришел в себя.

Известие, что незнакомцы ищут компанию из молодого паренька, пожилого толстяка, воина и мальчика, оказало на него не самое благоприятное впечатление. Попросту говоря, он сделал неприличный жест и завопил:

- Во вам, а не Певец! Тут до вас другие еще приходили, тоже их искали, видали, что я им устроил, - тут он с гордостью показал на прожженные дыры в заборе и погром во дворе, будто сам устроил это со своим собствнным домом, - Им не сказал, а вам и подавно не скажу! Шиш вам, а не Певец с Онтеро!

- Погоди, - прервал его Корджер, - ты знаешь Онтеро?

- А хоть бы и знал, тебе это не поможет, - заявил маг, - Кишка у вас тонка вырвать слово у лучшего мага Архипелага!

Корджер хотел было что-то ответить, но тут вмешался гном:

- Мага?! Ха! Мага!!! Как же, невежественный недоумок, "мага"! Ты смыслишь в магии меньше чем моя бабушка, идиот! Разгромил свой же дом, сам оказался в выгребной яме и еще кричит! Да вся ваша людская магия яйца выеденного не стоит!!! Подумаешь, забор он подпалил, идиот, нет чтобы себе одно место подпалить, в следующий раз думать стал бы! Такую бы энергию, да на дело! У нас таких "магов" за медную монету - пучок! Нашел, чем хвастаться, придурок!...

Маг впрочем в долгу не остался, так что Корджер вздохнул, зашел в дом и стал подбирать с пола разбросанные вещи, пытаясь хоть немного навести порядок. Когда примерно через час вопли на дворе затихли, он осторожно выглянул наружу и увидел как гном уже вполне дружелюбно льет воду на голову мага, который пытается оттереться от копоти, грязи и прочих ароматных субстанций, налипших на него в ходе "боевых действий"..

Как ни странно, столь оживленное общение оказало на Аргвинара умиротворяющее воздействие, и приведя себя в порядок, он уже сам обратился к Корджеру:

- Извините, я ведь не знал, кто вы и что вы. Теперь-то, после разговора с Габором я вижу, что вы хорошие люди, а так ведь сами понимаете, всякий народ тут шатается.

Несколько удивившись столь разительной перемене, равно как и причине ее вызвавшей, Корджер лишь дружелюбно заметил:

- Конечно, понимаю, не берите в голову. Так а что все-таки случилось? Кто это Вас так?

- Ну, что случилось, большого секрета все равно нет. Налетела толпа в серых плащах с капюшонами, полагаю, вы встречали таких уже на материке, так что догадываетесь, о ком речь. А я их встретил. Некоторое время мы провели очень занимательно, - маг гордо обвел рукой царящий вокруг разгром, - А потом я оказался там, где вы меня нашли, серые разгромили мой дом, но тех кого искали так и не нашли. Искали они, как вы понимаете, тех же людей, что и вы. Вот и все.

- А куда же они делись?

- Знаете, - маг замялся немного, но тут же продолжил, - Габор мне, конечно, обьяснил, что вы люди хорошие, но я все же повременю вам это рассказывать, хорошо?

- Я понимаю, - ответил Корджер, - но ведь есть много того, что вы можете мне рассказать. Например, про Онтеро. Вы его упомянули, а мы когда-то были очень хорошо знакомы с... - Корджер сделал паузу и негромко, но четко произнес, - с Переддином.

Маг вздрогнул, удивленно посмотрел на гостя, задумался и спросил:

- Ну, положим я тоже с ним знаком был. Вы мне лучше вот что скажите, опишите-ка тех четверех, что вы ищете. А то может мы вообще о разных людях говорим?

- Да чего тут описывать? Я собственно их и не видел, сам по чужим описаниям говорю. Рыжий мальчишка, рослый сильный воин, юноша да пожилой толстяк... - Корджер осекся, вспомнив слова гномохома из харчевни: "Толстяк, кстати, сидел как раз вот за этим столом и тоже прикрывал глаза, точь-точь как вы сейчас." И прикрывал глаза Корджер тогда не случайно, а отражая атаку неведомого ирнарского колдуна... И тут же вспомнил всего час назад оброненные слова мага "Шиш вам, а не Певец с Онтеро!"

- Так менестрель с Переддином???!!! - быстро спросил Корджер.

В глазах мага отразились сомнения:

- Простите за сомнения, но если Вы действительно хорошо знакомы с Онтеро, то должны были слышать и обо мне...

Корджер на минуту задумался, а затем уверенно ответил:

- Все сходится. Если с Певцом был Онтеро, то он мог стремиться на Архипелаг только для того, чтобы получить совет своего старого друга Аргвинара, которого он очень уважал за знания и осуждал за отстраненность от реальной жизни. - И Корджер пристально гляда в глаза магу добавил, - Когда у нас с ним на востоке были серьезные проблемы, он не раз жалел, что Вас с нами не было.

Маг вздрогнул и твердо вернул взгляд. А затем, также не отрывая глаз от собеседника, ответил:

- Если Вы тот, о ком я подумал, то вы должны знать имя лучшего друга Онтеро.

Корджер медленно, будто обмениваясь паролями, ответил:

- Я надеюсь, что несмотря на все, что мы с ним пережили вместе, это имя - Корждерсин-нор-Меретарк, герцог д'Эстен, которого Онтеро называл просто Корджер.

Маг покачал головой и сокрушенно сказал:

- Значит и ВЫ в этом деле... Хотя чего удивляться, конец времен... Вам-то, после всего, что уже натворили, это зачем?

Корджер четко выговаривая слова и глядя магу прямо в глаза ответил:

- Аргвинар, взгляните на меня внимательно, а теперь вспомните того юношу, менестреля, сравните...

Маг немного подумал, глядя на Корджера, потом раскрыл рот, сел на кусок бревна и убитым голосом пробормотал:

- д'Эстен... Дастин... Конец света...

- Не совсем, если мы сможем помочь! - вмешался гном, который проявлял совершенно несвойственные ему чудеса такта и деликатности во время всего разговора. Аргвинар взглянул на него и ответил:

- Конечно, я все расскажу вам теперь... А Переддин-то, старый дурак, никак не мог найти связи...

*  *  *

Онтеро грустно съежился на корме, глубоко задумавшись о чем-то о своем. Тич прижался к герцогу, и Ильмер ласково поглаживал мальчишку по голове, мрачно глядя вперед, в темноту открытого ночного океана, куда тащили лодку ветер и течение. Дастин забылся в тяжелом сне под шум волн, качающих лодку и несущих ее на верную погибель...

Серое небо накрывало такую же серую равнину, по которой извивалась безрадостная серая тропинка, скорее даже узкая дорога, утоптанная за много-много времени. Посреди дороги стояла женщина. Она медленно повернула растерянное лицо, и Дастин узнал ту самую женщину из сна, которую хотели сжечь односельчане. Неожиданно появлися еще кто-то. Дастин краем глаза увидел слева движение, повернулся, и увидел как незнакомец из сна идет к женщине, глядя ей в глаза виновато, растерянно и тоскливо. Справа появилось еще двое. Дастин напрягся и вспомнил их. Этих он никак не ожидал увидеть здесь, впрочем, а ожидал ли он увидеть здесь себя? В плащах монахов рядом с ним стояло двое мужчин, почти одного с ним возраста, те самые, которых он уже видел не раз и не два, сначала в таверне в небольшом городке, а потом на острове, в доме окруженном врагами. Серый плащ стоял, вглядываясь в женщину, и пытаясь осознать, что же происходит. Владелец багрового плаща лишь огляделся, понимающе ухмыльнулся было, но тут же тоже замер, заметив женщину и вглядываясь в ее лицо.

И вдруг Дастин понял зачем все они здесь. Этой женщине нужна помощь. Это ее дорога простиралась по серой равнине, это ее нужно проводить по этому пути, охраняя от бед и опасностей. Дастин вгляделся в нее. Глаза были старше, чем в том сне, и еще грустнее. Но тело было тем же, молодым, красивым, привлекательным. Взгляд его скользнул вдоль волос, шеи, плеч, вдоль неплотной легкой ткани платья... Дастин был уверен, что никогда в своей жизни не видел эту женщину, кроме как во сне. Но откуда тогда этот обман памяти, откуда он помнит ее фигуру, лицо?... Дастин облизал пересохшие губи и вспомнил какой-то сладковатый, давно забытый привкус.

Неожиданнно послышалась скрипучая усмешка. Невдалеке от женщины стоял отвратительный монстр и протягивал к ней руки, если только это можно было назвать руками. Время размышлений кончилось. С криком Дастин бросился навстречу монстру, намереваясь сбить его с ног, оттолкнуть, отбросить подальше. Но его опередили. Злой взгляд из-под бордового капюшона прорезал пространство, и воющий монстр провалился под землю. И снова кругом простиралась серая равнина без малейшего признака жизни, если не считать их четверых.

Незнакомец подошел к женщине, и Дастин удивленно обнаружил, что у него не возникает ни малейшего опасения за нее. Видимо незнакомец тоже пришел сюда с той же целью, как и те двое, что по-прежнему завороженно стояли за правым плечом менестреля. Женщина виновато подняла глаза и робко протянула руку. Мужчина бережно взял ее, чуть наклонил голову и так же виновато посмотрел в ее серо-зеленые глаза.

- Пора... - грустно произнес он. Женщина опустила глаза, чуть кивнула, и они пошли взявшись за руки по серой дороге. А Дастин и два монаха пошли следом за ними.

Однообразная серая равнина заполняла казалось не только пространство, но время. Нельзя было с уверенностью сказть сколько лиг они прошли, или может быть не лиг, а всего лишь шагов? Точно так же и время слилось в едином сером фоне, где час был неотличим от дня, а день от года.

И вновь послышался посторонний звук. Монстр еще безобразнее, больше и противнее стоял невдалеке, но уже не протягивал руки к женщине, а вопросительно смотрел на владельца багрового плаща:

- Это непорядок, мастер, - начал было монстр, - Ты же знаешь, она - наша. Зачем мешаешь?

- Пшел вон, - процедил сквозь зубы багровый, и монстр действительно тут же растворился в воздухе, успев лишь сокрушенно покачать головой.

Следующий демон был уже не столь миролюбив. Он неожиданно вырос посреди тропы и прогрохотал:

- Отойди, или я заберу и тебя тоже.

Багровый плащ загородил собой женщину и уставился прямо в пылающие глаза монстра. Но тот был видимо готов к этом и, чуть отвернувшись, усмехнулся и произнес:

- Не выйдет, мастер, сам знаешь, - а затем протянул когтистую лапу. Но рядом с багровым плащом встал серый. Спокойный ясный взгляд устремился на демона, и тот с проклятием отправился вслед за предшественниками.

Еще несколько раз демоны и монстры выскакивали неизвестно откуда порознь и группами, уже и незнакомец обнажил свою сияющую серебристым отливом шпагу, а Дастин все шел сзади и с ужасом ожидал, когда настанет его очередь присоединиться к бойцам.

И вдруг нападения прекратились, Вновь серая равнина поглотила время и расстояние и не было на ней никого, кроме женщины и четырех мужчин, идущих по серой дороге. Вдали показалась темная точка, кто-то шел навстречу. И вновь время и пространство исказились, заколебались в неверном свете. Вот он был далеко-далеко, и вот уже стоял перед ними. Статный красавец внимательно смотрел на стоящих и даже не улыбался.

- Что ж, - задумчиво произнес он, - побузили и хватит.

Шпага упала на землю с мелодичным звоном. Монах в сером плаще заступил дорогу, а багровый, преодолевая себя, встал с ним рядом.

- Довольно, - добавил неожиданный противник, - Вы же знаете, я лишь слуга, что сказано - то делаю.

Серый плащ в нерешительности опустил голову, багровый стоял как парализованный. Дастин тоже впал в какое-то непонятное оцепенение, равнина поплыла перед его глазами, и в его сознании, сначала тихо, а потом все громче и громче начала разливаться мелодия. И вот уже нету равнины, нету дороги, перед его глазами огромная зала с коврами и разукрашенными стенами. В ней полно народу, но с первого взгляда ясно, что все живет вокруг троих. Вокруг него и еще двоих. Дастин вглядывается в их лица и узнает монахов, стоявших рядом с ним на дороге. Только плащи у них уже другие. И лица другие. Старше, мудрее.

Но не только они привлекают внимание в зале. Волна черных волос сливается с черной тканью рядом. Волна каштановых волос легла на белоснежный рукав. Волна золотистых волос развевается рядом с Дастином. Но главное даже не это. Трое детей играют невдалеке. Дети богато одеты, но в остальном выглядят обычными детьми. И тут Дастин увидел их игрушки.

Сияющую корону, символ благословения на власть свыше, кокетливо надела на голову сидящая на коленках светловолосая девочка. Золотой скипетр, символ силы, дающей власть, вертел в руках темноволосый мальчик. А рядом второй мальчик рассказывал что-то этим двоим, держа в руках, и будто не зная что с ней делать, державу, символ всего мира...

Встряхнув головой Дастин пришел в себя. Мелодия прервалась и он опять оказался на серой равнине. Но только уже не было на ней непонятного противника, а стояли они пятеро, женщина, к которой тянулось сердце, темноволосый неизвестно почему знакомый незнакомец, и два монаха, рядом с которыми уже было не страшно ничто. А прямо перед ними текла река. Такая же серая как и вся равнина, полная тяжелой, как будто мертвой воды. У самомого берега стояла лодка, а в ней сидел лодочник.

Женщина прижалась к незнакомцу, медленно и грустно отошла от него и подошла к троим, стоящим в стороне - к Дастину и монахам. Потом опустила глаза и вошла в лодку. Багровый плащ попытался пойти за ней, но лодочник загородил ему дорогу, и багровый вскипел:

- Да кто ты такой!

- Вам дальше нельзя, - мягко сказал лодочник, - По крайней мере сейчас.

Багровый внимательно посмотрел на лодчника, но тот стоял твердо и строго. Дастин неуверенно спросил:

- Может хоть кто один дальше ее проводит?

Лодочник бросил странный взгляд на дорогу, потом на него и ответил:

- Одного возьму. Вон идет еще один путник. Он видать и будет попутчиком.

Все обернулись. По дороге тяжелой походкой уставшего человека шел старик, и Дастин почувствовал глубокое сочувствие к нему, идущему одиноко по той страшной дороге, которую они и в пятером-то еле прошли. Дастин бросил взгляд через реку. За ней, насколько видел глаз, простиралась высокая стена. Прямо напротив перевоза в ней были огромные ворота, у который стоял гигантского роста страж со страшного вида мечом, испускающим мрачное сияние.

- Да разве ж он сможет защитить ее? - выступил вперед темноволосый незнакомец, - Его скорее тоже под стать защищать. Неужели так уж нельзя.

Лодочник бросил на него еще один странный взгляд и промолчал. Ответил подошедший старик:

- Нельзя, - сказал он, внимательно и понимающе глядя на незнакомца. Потом он положил руку ему на плечо и в его глазах отразилось страдание, - Тебе еще так много надо сделать, меч карающий... Да и детям тоже. А с ней ты встретишься, но позже.

Незнакомец поник и отступил, с тоской глядя на женщину. Монахи тоже встали в сторонке, не смея вдруг перечить. Дастин хоть и не понимал почему, но почуствовал, что опасаться больше нечего, что все, что надо они сделали, и теперь все будет нормально. Старик вошел в лодку и она поплыла через реку. Вот уже она коснулась берега. Женщина подала руку старику, помогая тому выбраться из лодки, а затем они вместе пошли к воротам. Гигантский страж с мечом встал навытяжку перед ними, ворота медленно приоткрылись и впустили их внутрь...

Дастин почувствовал холод и понемногу стал приходить в себя. Онтеро брызгал ему в лицо соленой морской водой, а шлюпка тихо плыла в предрассветных сумерках против течения и ветра к уже близкому пологому берегу, заросшему лесом.