Copyright © Эл Ибнейзер, Алексей Колпиков, 1995-2000. All rights reserved.Роман доступен онлайн на сайте http://www.eldar.com . Вы можете читать его, однако любая публикация, включая электронную (веб, CD, BBS) запрещены.--------------------------------------------------------------------------

Эл Ибнейзер                Алексей Колпиков
Дар Менестреля

 

Часть II. Острова

 

Глава 5

Взрывная волна перевернула шлюпку и вся честная компания успела нахлебаться морской соленой воды, прежде чем ухватиться за трос, протянутый вдоль борта. Заварушка на пиратском судне началась неожиданно, и сидя в трюме было трудно понять, что же именно происходит. Судя по возгласам матросов и зычному гарканью капитана в ответ, часть команды чего-то хотела от него, а тот не соглашался. И в общем-то было легко догадаться чего могли хотеть матросы - красивая женщина на судне всегда создает проблемы с дисциплиной, а уже когда эта женщина - пленная, и вроде бы вполне доступная.... Непонятно было только почему капитан не соглашался отдать ее команде. Романтичных идеалистов среди пиратов, а тем более капитанов пиратских судов, подтверждаемой истории известны не были, а по обычаям морских бандитов и оборванцев Джанет явно была частью из законной добычи, полагавшейся команде после весьма неприятной стычки. Впрочем, непонятно это было Онтеро, сам же капитан после слов Гильвы уже представлял каких демонов, фигурально выражаясь, можно выпустить, если отдать эту девку команде, и хорошо если фигурально. К сожалению, команда, а точнее несколько наиболее настырных заводил среди команды, этого не только не понимала, но и не желала понимать. В результате, высокоученый спор на мистические темы выродился в вульгарный бунт с поножовщиной, прерванный, как уже изветсно, появлением тремачтового фрегата с Егардом на борту и прочими сопутствующими этому неприятностями. Что в целом было весьма на руку сидевшим в трюме Онтеро и компании,  которые под шумок успели спустить шлюпку и отчалить от обреченного судна.

После того как шлюпка перевернулась, Онтеро от неожиданности чуть было даже не пошел ко дну, но герцог схватил чародея за шиворот могучей рукой и придержал на поверхности воды, пока тот не пришел в себя и не смог сам вцепиться в спасительный трос. Перевернутая шлюпка сохраняла достаточно хорошую плавучесть, одновременно загородив всю компанию от судна Ордена, которое скорее всего все равно не стало бы беспокоиться из-за четырех человек, пытающихся спастить среди обломков. А когда беглецы достаточно пришли в себя, чтобы попытаться перевернуть шлюпку, влезть в нее и вычерпать в воду (необязательно именно в этом порядке), корабль-победитель уже еле-еле виднелся на горизонте.

К счастью, весла были простые, чисто деревянные и не отягощенные лишним металлом, а посему спокойно плавали невдалеке, и, после нескольких попыток и еще одного переворачивания шлюпки, были успешно выловлены из воды и установлены на законное место. Последнюю проблему - куда же плыть - удалось разрешить Онтеро, который покопавшись на свалке своих знаний, не имевших отношения к магии, тайнам жизни и иными мирам, смог к своему удивлению выкопать неплохие навигационные таланты, приобретенные еще в далекой и теперь уже весьма туманной юности. Острова были уже не так далеко, включая и желанный Эст-Арви, и меняясь по очереди они сумели добраться до берега еще до сумерек. Конечно, через пару часов работы веслами под палящим солнцем стала остро чувствоваться нехватка пресной  воды, а еще через час один только Ильмер выглядел способным реально грести, но когда на горизонте появился берег, даже вконец раскисший Онтеро взялся снова за весло, и вскоре они были на узком песчаном берегу, окруженным густым лесом. Пройдя немного вдоль берега они нашли ручеек и на некоторое время были уже неспособны никуда двинуться. Онтеро, напившийся столько воды, что был неспособен сделать еще глоток, улегся на живот на раскаленном песке и опустил лицо в текущую воду, так что было даже непонятно, чем же он дышит. Тем не менее, судя по довольному шевелению головой, он как-то справлялся с этой задачей и был вполне доволен жизнью. Дастин и Тич по молодости пришли в себя достаточно быстро, а по герцогу трудно было сказать испытывал ли он серьезные неудобства до этого или нет. Во всяком случае, напившись воды и приполоскав одежду в пресной воде, чтобы смыть с нее кристаллизовавшуюся соль, он растянулся тут же на раскаленном песке, прирыл лицо большим листом лопуха, растущего на краю леса, и задремал, понимая что его спутникам все равно нужен отдых. Не то, чтобы это было лучше решение, но прямо сейчас они все равно никуда сдвинуться не могли.

Вскоре Онтеро прекратил свои водно-дыхательные упражнения, поднялся на ноги, огляделся по сторонам и обеспокоенно обратился с попутчикам:

- Друзья мои, я понимаю что вы устали, - тут Дастин и Тич, только что наблюдавшие обессиленные движения толстяка на песку хрюкнули от смеха, но не стали его прерывать. Онтеро же с легкой укоризной взглянув на них продолжил:

- Итак, друзья мои, я хотел сказать, что у меня для вас есть три новости, две хорошие и одна плохая. Первая хорошая новость в том, что мы на Эст-Арви. Вторая хорошая новость - мы на его южном конце, совсем невдалеке от дома моего друга, к которому мы и стремились. А плохая новость в том, что, увы, скоро начнет темнеть, а в темноте никто в здравом уме не согласится быть ни в этом лесу, - Онтеро указал на выходящий к пляжу лес, - ни возле него, в том числе и на этом берегу. Посему нам надо поторопиться!

- И ты знаешь куда идти? - спросил его Дастин.

- В свое время я жил здесь и неплохо знал эти места, разумеется, я знаю куда идти. Давайте подниматься!

Кто чуть кряхтя, кто со вздохом, но все четверо поднялись, Ильмер и во всем подражавший ему Тич еще раз умыли лицо, и все направились по тропинке идущей в глубь острова. Солнечный день и игра лучей в листве делали все вокруг светлым и жизнерадостным, но вскоре полог леса стал гуще, а в воздухе появилась какая-то не то напряженность, не то угроза. Темное пятно появилось сбоку от путников и тихо следовало за ними. На самом деле, оно не только само двигалось беззвучно, но и обычные лесные звуки затихали вокруг него Неожиданно раздался легкий треск - это птица, падая бездыханной, задела несколко веток засохшего подлеска.. Тич сьежился, подергал рукав волшебника и испуганным шепотом спросил:

- Онтеро, что это?

- Это то, почему здесь нельзя оставаться на ночь, - мрачнее тучи обьяснил тот, глядя на безмолвную тень, - Проклятье, раньше они не осмеливались появляться при свете дня!...

- Кто они? - Еще более испуганным шепотом спросил уже лисенок, но чародей схватил его за хвост и ответил:

- Прекрати немедленно Тич, это тебе тут не поможет.

Тич вернулся в свой нормальный облик, но по-прежнему было видно, что он страшно боится. Вскоре с другой стороны появилась другая такая же тень, и на этот раз уже Дастин дернул Онтеро за рукав. Тот остановился, посмотрел внимательно по сторонам на приближающиеся тени, и обратился к окружившим его попутчикам:

- Дело плохо, эти твари мало чего боятся, и если они нападут, нам конец. Дастин, я знаю способ защиты, но ты должен мне опять помочь. И быстро! Дай мне руку и пой свою любимую песню! Остальное я сделаю сам.

Сцепившись руками они встали друг против друга и Дастин запел. Не то чтобы это было легко - страх, внушаемый невидимой смертью сжимал сердце и перехватывал горло, но бывший придворный менестрель собрал силы и запел. И страх потихоньку стал отступать, наоборот, таинственная сила наполнила его, потекла в его жилах и стала переливаться через край в воздух, в землю, в протянутую руку чародея, а перед глазами растворился лес и в золотистом свете он увидел двух человек - в сером и бордовом плащах, протягивающих к нему руки, и в этом жесте не было угрозы, а наоборот, сила и помощь, потом между ними появилась принцесса, красивая, до чего же красивая... Внезапно раздались слова:

- Hеглес Аэ Алинор...

Сияние исчезло, вокруг опять был лес, но тени отшатнулись от тропы и замерли на почтительном расстоянии. Казалось, вокруг четверых путников на дороге возник радужный, чуть поблескивающий розоватыми искрами пузырь, отгородивший их от леса и темных тварей под его пологом. Осунувшийся Онтеро глубоко вздохнул и сказал:

- Это их остановит, теперь надо спешить....

*  *  *

Морские волны обрушивались на скалистый берег, поднимая в воздух брызги и водную пыль. Казалось они пытались пробиться сквозь неприступный камень к зеленой траве и деревьям, обрамляющим верхнюю кромку берега. И похоже когда-то им это удалось. Узкий проход между скал вел в незаметную спокойную бухту, скорее даже фьорд, скрывающий от стороннего взгляда все, что бы там ни происходило. Кто бы ни проходил мимо, будь то величественный и грозный военный корабль короля Леогонии, беспощадный пират из Гирлина, или просто ирнарский торговец, в лучшем случае они увидели бы узкую темную полоску и даже не заподозрили бы, что за ней скрывается корабль, способный атаковать и пустить на дно практически любого из них, будь на то воля его хозяев.

Но сейчас им было не до проплывающих мимо кораблей. Егард, Йолан, сопровождающие их Джанет и Йонаш, а также два десятка серых выгрузились из корабля на берег и пошли вдоль него в поисках Онтеро, Дастина и компании. Вскоре они попали в другую бухту, не такую скрытую, но такую же удобную. На берегу лежала шлюпка, вытащенная по песку подальше от линии прибоя. Ясно было, что те, кто пристали в ней к острову, надеялись использовать ее вновь. Да и шлюпка была знакома. Именно она тихо дрейфовала в сторону океана, покидая обломки "Бравого Реута" меньше чем пару дней назад...

Преследователи обернулись в поисках следов, но ветер уже сгладил их, а трава была слишком короткая и жесткая, чтобы на ней оставалось хоть что-то. Бухта явно была привлекательным местом и использовалась не так уж редко, хотя и не постоянно. Несколько еле различимых тропинок уходило от нее вглубь леса. Егард кивнул Йолану и пошел вглубь острова по одной из тропинок, сопровождаемый десятком серых. Остальные повернулись к оставшемуся мастеру в ожидании его выбора.

Йолан взглянул на почти невидимые тропки убегающие под свод мрачного леса, но все они выглядели совершенно одинаково. В этот момент Йонаш незаметно тронул его за локоть и указал на одну из троп. В ответ на удивленный взгляд, он сжал локоть товарища крепче, а другой рукой накрыл его ладонь, и с удивлением Йолан увидел светящиеся клочья какого-то непонятного розового тумана на ветвях деревьев, окружающих тропу.

- Сфера Алинора - тихо сказал Йонаш, - Они прошли здесь защищаясь от зверей и, возможно, чего-то похуже. Сфера закрывала их, но задевала ветки деревьев. Раздвигая их, она оставила следы.

Йолан удивленно взглянул на своего спутника. Достаточно долго ему приятно льстило, когда он замечал удивление Йонаша, но на этот раз очередь удивляться была его. И нельзя сказать, что неприятно. Он махнул рукой серым и решительным шагом направился под свод деревьев, с каждым шагом становящихся все гуще, старее и мрачнее. Джанет и Йонаш поспешили вслед, а затем и серые цепочкой последовали за своим мастером.

Теперь уже Йолан без труда различал светящиеся клочья чего-то непонятного, свисающие с деревьев, кустов, колючек, растущих вдоль тропы. В темноте леса раздался жуткий вой. Серые настороженно следили за темными просветами между стволов, но ничего пока не появлялось. Йолан еще раз посмотрел на своего спутниика и тихо спросил:

- Может и нам не мешало бы что-нибудь вроде этой сферы? Ты мог бы ее наложить?

Тот покачал головой и обьяснил:

- Я мог бы, но это сейчас не нужно и вредно. Когда делаешь это тратишь слишком много Силы, и она растворяется вокруг без толку. Посмотри внимательнее, здесь не только наши друзья поработали.

И он еще раз незаметно взял Йолана за локоть и указал ему на ветви ближайших деревьев. Тот всмотрелся и увидел среди клочьев уже увиденного розового тумана, значительно более слабые, но все же различимые куски других цветов - голубого, зеленого, неприятно желтого, даже коричневого, местами мелькали алые, бирюзовые, изумрудные искорки, которые тут же тухли. Вдруг он увидел возле клочка темно-зеленого тумана какое-то темное пятно. Оно медленно приблизилось к светящейся субстанции, запустило туда свой хоботок и стало жадно сосать. Йолан вопросительно взглянул на своего спутника, и тот пояснил:

- Это еще одна причина, по которой надо очень осторожно испльзовать магию, если уж использовать вообще. Это очень расточительный способ достижения результата. И жизненная сила, энергия, которая при этом теряется, не исчезает бесследно, а становится легкой добычей для всяких созданий, не совсем принадлежащих нашему миру, - он горько вздохнул, взглянул на темную тень, завершающую свой полдник, и добавил, - Ох, уж эти маги-волшебники. Весь остров запакостили. Надо же быть такими неаккуартными.

- Они опасны? - спросил Йолан, кивнув головой в сторону тени.

- А как ты думаешь, откуда они пьют силу, когда ее не разбросали вокруг всякие охломоны? Собственно поэтому магам и приходится так внимательно отгораживаться от иных реальностей. Они ж всю мерзость оттуда как прикармливают своими опытами. А потом удивляются, откуда она лезет, - и чуть промолчав добавил, - А нам они сейчас неопасны. Так что никакой сферы и не нужно. Они меня боятся. Да и ее, - Йонаш кивнул головой в сторону Джанет, - тоже.

И тут же замолк и отодвинулся назад, оставив Йолана в недоумении, почему непонятные тени боятся всех вокруг, кроме него самого.

*  *  *

Остров Эст-Арви неровный, как будто его делали разные создатели. Восточный берег обращенный к континенту сплошь закрыт отвесными скалами, с редкими фьордами между ними. Он как будто защищается от материка, ожидая от него всяческих пакостей. И в общем-то, не с проста. Южный берег покрыт густым мрачным лесом, простирающимся на север вглубь острова примерно на две трети всей его длины. Лес густой, темный и насыщен всякими странными существами, напоминая таинственный Корранский лес. Собственно он и выходит частично к Коррану - лесу и проливу.

Северная часть покрыта скалистой пустошью, над которой возвышается бдительный Энткор - столица архипелага. Город окружил невысокую скалу и настороженно смотрит вокруг, будто постоянно ожидая какого-то подвоха, то ли от людей, то ли от кораблей, а может и от самого острова, на котором он расположил свои кварталы. Именно расположил. Он не раскинулся вольно как древний Меретарк, не оградился крепостными стенами как королевский Джепмир, не припал к воде как торговый Ирнар. Он именно расположился здесь, по какому-то древнему плану, дом за домом, улица за улицей, опасливо озираясь по сторонам. А если вы зайдете в город, то вас поразит его необычность. Здесь не лают собаки, не кричат на улицах дети, не переругиваются через заборы женщины. Хотя здесь есть и собаки, и дети, и женщины. Только лучше вам с ними не встречаться. В смысле, с женщинами и детьми, а то могут ненароком превратить в собаку. Так что будьте осторожнее, не все колдуны здесь белые. По счастью черные тоже не все.

Мрачное ощущение создают север, восток и юг осторова, но западный берег - это совсем другое дело. Теплое течение смягчает здесь климат, золотистый песчаный берег, размытый в широкие пляжи бушующими океанскими волнами, манит теплом и гостеприимством. Даже отдельные куски леса, выходящие к линии прибоя совсем не те, что на юге или в глубине осторова. Веселые светлые лиственные рощи замечательное место, чистое, свежее, радующее глаз и душу. Удивительно, но странные твари наводняющие внутренние части леса сюда и носа не кажут. Как впрочем и хозяева острова. Мало кто из них поселяется даже близко к этим замечательным местам, настроение здесь не то. Где уж тут корпеть над вековой мудростью?

Неудивительно, что многие торговцы, не решаясь проплыть между островом и не менее мрачным Корранским лесом, зачастую выбирают западный маршрут, обходящий остров со стороны открытого океана. Здесь не только ничто не угрожает, да еще и ветер с моря уносит всякую гадость подальше от корабля.

Вот и сейчас какой-то корабль проходит вдоль берега под неполностью поставлеными парусами. Он будто размышляет, нужно ли ему идти дальше, или задержаться здесь. И похоже, что все-таки решает задержаться. Корабль подходит к берегу, встает на якорь и спускает шлюпку. Что не так обычно - берег, конечно, светлый и веселый, но все-таки лучше от этих колдунов подальше.

Наконец, шлюпка подходит к берегу и высаживает двух пассажиров. А затем, трое матросов разворачиваются и налегают на весла, будто за ними гонится добрая дюжина демонов. Что, впрочем, учитывая место, может не так уж и далеко от истины.

Прибывшие представляют весьма странную пару. Один из них - крепкий мужчина в дорожном кожаном костюме, прочных сапогах, короткой стрижкой и внимательными карими глазами. Он мог бы походить на переодевшегося монаха или пилигрима, но в его походке и жестах чувствуется какая-то непонятная властность, чуть затушеванная мягкостью и скупостью этих движениями. Собственно мягкость это не то слово. Лапа пантеры тоже может быть очень мягкой, если она захочет. Но за этим все равно будет чувствоваться какой она может быть в других обстоятельствах.

Второго издалека можно принять за подростка, если не ребенка. Но это впечатление обманчиво. Если вы подойдете поближе, то увидите низенького, ростом по пояс своему попутчику, очень важного седобородого мужчину в черном костюме с короткими штанами, открывающими заросшие шерстью лодыжки, колпаке из мягкой черной материи и чудных ботинках, состоящих в основном из подошвы и носка.

Прибывшие взглянули на поднимающий якорь корабль, закинули за плечи походные мешки и решительным шагом направились вглубь острова.

*  *  *

Аргвинар, друг Онтеро, по-прежнему жил в своем доме и дал путникам приют. Он не ожидал гостей, поэтому ужин оказался достаточно скудный, но все равно все так устали в тот день, что только и смогли сделать, как проглотить еду и улечься на покой во второй комнате. На следующий день первым проснулся Онтеро. Все еще спали и явно не собирались прерывать это занятие еще некоторое время, поэтому волшебник вышел во двор, умылся и присел на крыльцо. Вскоре к нему присоединился вставший еще раньше хозяин, и между старыми друзьями началась беседа.

- Что тебя привело ко мне, Онтеро, - спросил Аргвинар, присев на крыльцо рядом со своим коллегой.

- Это длинная история, - вздохнул тот, - и надеюсь, ты ее выслушаешь до конца, потому что мне нужен твой совет. Но прежде я хотел бы узнать, чем же ты занимаешься сейчас?

- Когда ты покинул остров, и если помнишь, ты это сделал весьма эффектно, я продолжил свои занятия. Если помнишь, я изучал проблему конца мира, и что может привести к концу мира. И знаешь,  я очередной раз убедился, что наша позиция правильная - ни добро, ни зло не могут по отдельности гарантировать существование нашего мира, только баланс, равновесие поддерживает его существование.

- Ты должен был стать весьма популярен у мудрейших на севере острова с такими взглядами, - усмехнулся Онтеро, - Они ж вроде бы это и утверждают.

- Не совсем так, и ты сам это знаешь, - возразил Аргвинар, - Они не понимают этого, они не знают этого как достоверный факт, для них это лишь формула, позволяющая балансировать власть на островах между ними. Ты отлично знаешь, что реально многие из них - белые, и многие, очень многие из них - черные. Просто одни не могут справиться с другими и наоборот, и поэтому каждый бубнит эту фразу про равновесие, хотя на самом деле имеет в виду лишь отсрочку для себя, которая может позволить ему сунуть нож в спину другому! Сам же знаешь, ведь у тебя именно на этой почве проблемы были.

- Да-а-а, - задумчиво подтвердил толстяк, - было дело. Но ты, как я понимаю, не разругался с ними окончательно, на мой манер?

- Нет, мне нужен был доступ к нашим древним записям для работы, и, в конце концов, если не мозолить мудрейшим глаза, напоминая кто же они такие, то они тебе не мешают. Собственно, я услышал тот совет, который дали тебе до твоей выходки - не пытайся быть правовернее мудрейших, а если и пытаешься - не суй это всем в глаза. Что я  и сделал. Зато рукописи я нашел важнейшие. В частности, записи подтверждающие тексты илинитов про певца.

Онтеро широко раскрыл глаза, но Аргвинар не позволил ему вставить слово и тут же продолжил:

- Представляешь, оказывается это есть в наших записях тоже! Причем на нашем древнем языке! Понимаешь, что это значит?

- Ты хочешь сказать, нашим древним письмом?

- Да. Что открывает богатейшие возможности для интерпретации! Например, я нашел ту самую знаменитую фразу: "Во дни затмения плоть восстанет на дух, но дух излечит плоть ради спасения души, хранящей Песню, которую они вместе вернут в Мир." Между прочим, завершающий кусок этой рукописи, ты уволок в своей золотой табакерке к себе в Корран, это так, к слову. А возвращаясь к теме, я не сразу узнал эту фразу, сначалая я решил, что это какая-то древняя похабщина, типа нескромных историй Сиенна. Да и сам подумай, что я мог решить прочитав "Ночью женщина откроется мужчине, и мужчина даст ей младенца, первый крик которого они услышат на рассвете"? Но что-то подсказало мне обратить больше внимания на эту запись. Потом я увидел, что повторяющийся в начале знак, обозначающий женщину и ночь, несет еще много смыслов - женское начало, физический мир, тьма, зло, наслаждение, земля, конец, и, наконец, плоть! Точно так же повторящийся знак для мужчины, это еще и день, мужское начало, духовный мир, свет, добро, сознание, воздух, начало и наконец, дух. Когда обратил на это внимание, фраза из текстов илинитов вспомнилась сама собой, и я стал смотреть на остальные знаки и их другие смыслы, и они легли на тот текст один к одному! Представляешь? Мы просто неверно толковали эту фразу многие годы! Не "крик", а "песня", не "откроется", а "восстанет", не "младенец" и "рассвет" - тоже один знак, а "душа" и "Мир"!

- Интересно. Значит теперь можно попробовать комбинировать значения этих знаков и посмотреть, не получится ли каких новых интересных предсказаний...

- Вот именно! Конечно, есть сочетания, дающие полную чушь, как то самое о мужчине, женщине и младенце, но должны быть и значительно более осмысленные. И кто сказал, что илиниты толкуют его правильно? Но основной результат, конечно в том, что похоже действительно что-то в этом роде произойдет. Понимаешь какое нарушение равновесия это вызовет? Я не исключаю, что правильная интерпретация должна быть "В последние дни...", ведь первый знак для "затмения" - "тьмы" означает еще и "конец"! Возможно, что этот фрагмент и говорит о конце мира. Сам посуди, фактически они утверждают, что изгонят зло с земли, а ты и сам понимаешь, какое чудовищное нарушение равновесия это будет. И мы знаем, что ни одно нарушение равновесия не проходит безнаказанно, чем больше нарушение, тем страшнее реакция, бесконечное нарушение приведет к бесконечной реакции и бесконечному наказанию, которым может быть только конец мироздания.

- Погоди, - прервал его Онтеро, - Я не хуже тебя знаком с нашими основополагающими теориями, но если этот самый дух будет уничтожен и не принесет Песню, тот же самый текст означает, что равновесие будет столь же чудовищно нарушено, только в другую сторону, так?

- Увы! И это означает, что мир обречен, если только...

- Что только?

- Если только не удастся сделать так, чтобы Песню принесли в этот мир не полностью, а только частично! В идеале - ровно половину Песни! Как? Красивое решение?

- И как же ты собираешься это сделать? - Ядовито поинтересовался Онтеро.

- Не понимаю, чего ты язвишь? Не знаю. Но пока до этого далеко, надо и другим поколениям что-то оставить. Хотя это у меня в планах. Всегда мечтал заняться подобной академической проблемой... Это может быть работа, которая прославит меня на века! И кстати, если бы ты отказался от своих болтаний по материку и занялся бы наукой вместе со мной, то и тебя тоже.

Онтеро вздохнул и сказал:

- Понимаешь, это как раз то, о чем я хотел тебе рассказать. Не исключено, что твоя академическая проблема сейчас благополучно дрыхнет под крышей твоего же дома. И грядущим поколениям, если они все же будут, придется изучать наше с тобой решение...

*  *  *

Корджер тренировался с оружием на лужайке возле дома, когда с дороги в его направлении свернули несколько всадников. Точнее свернули они в направлении дома, но увидев мужчину в походной одежде и парой мечей, которыми тот жонглировал будто игрушечными, направились к нему. Бывший король внимательно смотрел на приближающихся, гадая, что ждать от неожиданных гостей. Всадники подъехали, и предводитель, явно местный хозяин, судя по важному и уверенному виду, учтиво произнес:

- Должно быть Вы и есть тот благородный гость, который судя по слухам почтил своим посещением мои владения. Барон д'Ариньи, к Вашим услугам. А с кем имею честь говорить я?

Корджер спокойно стоял перед всадниками, вложив мечи в ножны, и слегка наклонив голову ответил:

- Граф д'Эстен, к Вашим услугам.

Он уже давно понял, что называть свое подлинное имя неразумно и небезопасно в этих западных землях, в которых было немало приверженцев и слуг его врага, а остальные очень часто просто были до смерти запуганы недавними событиями на Востоке. Поэтому Корджер ограничился лишь названием герцогства, традиционно принадлежавшего наследникам разрушенной империи, одновременно слегка понизив его ранг. Барон соскочил с коня и подошел ближе:

- Боже, граф, что Вы делаете в этой деревенской хижине? Или Вы решили уединиться в сельской идиллии в ожидании нового Золотого Века? Так смею Вас уверить, что он скоро не ожидается, судя по событиям на Востоке. И уж я явно не могу позволить Вам ночевать где попало! Что скажут мои соседи? Что у барона д'Ариньи не хватает средств принимать гостей у себя в замке? Не позорьте меня, граф!

Корджер мысленно грусно вздохнул. Идиллии действительно настал конец. Жизнь позволила ему отдохнуть немного рядом с единственной женщиной на свете, которая действительно была ему нужна, но позволив это недолго, жизнь тут же грубо вторглась в уют временного затишья и ничего сделать было уже нельзя. Он действительно не принадлежал этому месту, он действительно не мог жить в крестьянском доме, и он действительно не мог пренебречь приглашением барона. Но он не мог бросить и Дейдру.

Видимо прочитав на его лице сомнения, барон продолжил:

- В чем дело, граф? Вы будто сомневаетесь в искренности моего приглашения? Бросьте, да и небезопасно благородному человеку находиться в крестьянском доме у большой дороги! Вы же отлично знаете, что после событий на Востоке они просто кишат ворьем, разбойниками и прочей швалью.

- Что Вы, барон, дело именно в небезопасности этого места. Видите ли, когда я попал сюда, я был в неподходящем состоянии для путешествий, - ответил Корджер, стараясь на ходу подобрать версию, которая звучала бы правдоподобно для его собеседника, - Женщина, живущая в этом доме, выходила меня и я предложил ей свою защиту.

Барон удивленно поднял брови, а затем игривый огонек появился в его глазах, а затем он расхохотался и сказал:

- Всего-то? Ну, если Вы собираетесь похитить мою крестьянку, так тем более Вы просто обязаны остановиться у меня. А до Вашего отъезда можете не беспокоиться, никто ее и пальцем не тронет. Эй, Блейк, - рявкнул он одному из своих попутчиков, - скачи в деревню, найди старосту, пусть передаст всем: Кто ведьму хоть пальцем тронет, на ближайшей осине вздерну! Давайте, граф, собирайтесь! Нам Вам подождать или Вы сами дорогу к замку найдете?

- Думаю, я лучше последую за Вами чуть попозже, барон - ответил Корджер, поскольку только так он мог выгадать время наедине с Дейдрой, чтобы объяснить ей, что происходит и что они будут делать.

- Что ж, граф, жду Вас, не слишком задерживайтесь – и Вы успеете как раз к обеду! - жизнерадостно произнес барон, вскочил на коня, и всадники удалились.

Корджер подошел к дому, открыл дверь и лицом к лицу столкнулся с Дейдрой. Она была бледна и смотрела на него отчаянными глазами.

- Ты все слышала? - спросил он.

Она только кивнула головой, стараясь сдержать слезы. Корджер подошел, притянул ее к себе, запустил пальцы в ее волосы, и глядя в глаза тихо начал говорить:

- Ты была права, я не могу всю жизнь провести в крестьянском доме. Другие люди не допустят этого. Но это не значит, что мы должны потерять друг друга, потому что тебе тоже необязательно проводить здесь всю свою жизнь, - и после паузы продолжил, - Мы можем уйти отсюда вместе. Сегодня я должен быть в замке, а уже завтра я могу распрощаться с гостеприимным хозяином и мы покинем эти края вместе. Когда я пришел к тебе, я не хотел жить, поэтому глядел на все так безнадежно. Но у меня везде найдутся друзья, те с которыми я воевал еще недавно, те, которых судьба так же разбросала теперь по городам Запада. Мы не пропадем, - и еще ненадолго задержавшись, будто переводя дыхание, он спросил:

- Ты пойдешь за мной?

- А ты не бросишь меня там, куда ты меня зовешь? - Ответила она.

Не отрываясь от ее глаз и бережно держа ее плечи в своих руках, Корджер медленно отрицательно покачал головой.

- Но там будут другие женщины, в красивых платьях, с драгоценностями...

- Тебе тоже придется носить красивые платья и драгоценности, - возразил Корджер.

- И они будут желать тебя, - продолжила Дейдра.

- Не больше чем ты, - ответил он.

- Они воспитаны и умеют говорить, как положено говорить благородным дамам. И они никогда не отдадут того, кто носит титул, простой крестьянке, - изливала свои страхи Дейдра, еле сдерживая слезы.

- Ты этому научишься тоже, и ты не просто крестьянка. И ни одна из них не любит меня так как ты! - Возразил он.

- А если полюбит?

Корджер медленно приблизился к ее губам и тихо сказал:

- И ни одну из них я не люблю так как тебя...

Долгий поцелуй прервал ее ответ, а затем Корджер, чуть оторвавшись от ее губ, спросил:

- Так ты пойдешь за мной?

- Всюду и всегда? - робко спросила она.

- Всюду и всегда, - ответил он.

- Ты уверен, что хочешь этого, господин, - Дейдра испытующе глядела на него.

- Уверен и знаю, и ты тоже знаешь, что сейчас сказать, - ответил он, - так ты пойдешь за мной?

Дейдра вздрогнула, будто поняла что-то недосказанное, и тихо прошептала:

- Пойду, господин, всюду и всегда, в горе и в радости, в Рай и в Ад, в царство живых и в царство мертвых, пока есть на свете Бог.

Корджер ласково прижал ее к себе и так же шепотом ответил:

- Я принимаю твою клятву, Дейдра Корджерсин-нор-Меретарк, герцогиня д'Эстен.

И внимательно глядя в ее широко раскрывшиеся глаза, спросил:

- Знаешь ли ты, что сейчас сказала?

- Знаю, господин, - ответила Дейдра, и уткнулась лицом в плечо своего мужа.

*  *  *

Посреди ночи Корджер услышал шум во дворе. Не прошло и минуты, как в отведенную ему спальню постучались, и голос одного из рыцарей барона прокричал:

- Вставайте, граф, крестьяне взбунтовались. Барон уже ускакал наводить порядок. Похоже, что они как раз возле того дома, где Вы останавливались...

Корджер вскочил, мгновенно оделся, выбежал во двор, вскочил на уже выведенного слугами из конюшни коня, и пустился вскачь. Но было уже поздно...

Остатки дома догорали кровавыми головешками среди закопченных камней, обожженной земли и черных обгорелых остатков бревен. Невдалеке, в луже крови лежал староста, заколотый вилами, видимо когда попытался остановить своих односельчан. Трое повешенных раскачивались на стоящих невдалеке деревьях, а толпа крестьян уныло стояла рядом под присмотром нескольких всадников. Пятеро крестьян усердно секли других пятерых под внимательным взглядом барона, и сказать, что он был злой как черт, означало бы сильно смягчить выражение его лица.

Барон, поигрывая кнутом в руках, обернулся к Корджеру и произнес:

- Простите, граф. Я понимаю, что задета Ваша честь, Вы ведь обещали ей свою защиту. Поверьте, это пятно и на моей репутации. Я просто не могу себе представить, чего эти ублюдки взбунтовались. Троих зачинщиков я уже повесил, но похоже их было больше. Только молчат, сволочи! - Кнут рассек воздух и ударил поперек спины стоящего невдалеке молодого крестьянского парня с недобрым блеском в небольших глуповатых глазах.

Корджер спустился с коня и медленно, на негнущихся ногах подошел к пожарищу. Он медленно переступил остатки фундамента и ступил на залитые водой головешки. Медленно наклонившись, он подобрал маленькую металлическую вещицу и всмотрелся в нее. Еще вчера, это был могущественный талисман, перстень, передававшийся в его роду из поколения в поколение, от матери к сыну, от мужа к жене. Совсем недавно, он отдал его Дейдре. Теперь благородный металл потускнел, а тонкие концы оправы раскрылись во все стороны, будто драгоценный камень взорвался в огне пожара. Все было кончено. Корджер вытряс из кошелька деньги в карман, и опустил в него остатки перстня, а потом отправил туда же пригоршню пепла, который вполне мог быть пеплом герцогини д'Эстен.